Вечером 6 апреля, накануне празднования Благовещения Пресвятой Богородицы митрополит Николаевский и Очаковский Питирим в сослужении секретаря епархии протоиерея Петра Струкало и духовенства епархии совершил всенощное бдение в кафедральном соборе Рождества Пресвятой Богородицы.

01

02

03

– Мой путь в монашество предварило знакомство со старцем Паисием. Я тогда уже был студентом богословского факультета университета Фессалоник. Это произошло в одну из наших первых встреч, именно в тот вечер, когда я впервые остался вместе с ним в его каливе, – тогда он подвизался еще не в Панагуде, а в оставленной ему его старцем отцом Тихоном келье Воздвижения Креста Господня монастыря Ставроникит. А дело было как раз накануне праздника Крестовоздвижения, в 1977-м году. Так что это был престольный праздник. Но все равно ничего не предвещало того, что произойдет...

Геронда меня тогда впервые благословил молиться по четкам и показал, как это вообще делается. Мы разошлись по кельям.

– В полночь я позову тебя, и мы пойдем в церковь, – предупредил меня старец и пояснил: – вычитаем там последование ко Святому Причащению.

И действительно, около часа ночи старец окликнул меня. Вместе мы отправились в храм. Это была такая маленькая церквушка: всего-то 5 иконочек в иконостасе и одна стасидия.

Богородичная икона в храме келии Воздвижения Креста Господня,
где с 1968 по 1979 гг. подвизался старец Пасиий

Оказавшись в храме, я зажег свечу, и мы вместе стали по очереди читать Последование ко Святому Причащению. На Афоне такую совместную молитву полагается совершать так: один произносит тропари, а другой стихи, которые обычно в молитвословах выделяются красным: «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе», «Пресвятая Богородице, спаси нас» и т. д.

И вот, как сейчас помню, отец Паисий произнес:

– Пресвятая Богородице, спаси нас! – а я принимаюсь усердно читать тропарь «Марие, Мати Божия», – как в храме вдруг внезапно воцаряется почти неслышно, но ощутимо, некое звучание, высокое, но вместе с тем неприметное, словно «глас хлада тонка» (3 Цар. 19, 12). И еще: всю церковь осияло свечение, и лампада перед иконой Пресвятой Богородицы стала сама по себе раскачиваться...

Я растерянно глазел на все это, понимая, что мне уже не нужна свеча, которую я все еще держал в руке. Стало светло, как днем, и, может, еще светлее. Я оглянулся: лампады перед другими иконами тихо, недвижно мерцали. Лампада же перед образом Божией Матери равномерно, не угашая свой ритм, как это следовало бы ожидать по законам кинетики, раскачивалась себе и раскачивалась... Я посмотрел на старца, а он мне сделал знак: помалкивай. Я замер.

Отец Паисий бесшумно опустился на колени... Это был момент созерцания: словесная молитва была не нужна. Лампада все также следовала своей траектории, как мне потом объяснил старец Паисий, «приветствия». И мы созерцали Свет. Он был какого-то неземного мягкого тепло-голубого цвета.

Я все-таки стал заканчивать чтение, и когда Последование уже подходило к концу, Свет потихонечку стал покидать видимую мне окрестность. Угасал и звук. Мы вновь уже в недвижимой, ничем не расторжимой, тишайшей ночной мгле.

– Геронда... Что это было?

– Ты видел что-то, кроме Света?

– А что произошло?

– Ничего… – улыбнулся отец Паисий, когда я уже вновь зажег свечу. – Ты разве не знаешь, что Богородица по ночам обходит Святую Гору Афон и смотрит, чем это тут занимаются монахи? Вот, Она и увидела тут этих двух полоумных, зашла к ним и раскачала лампадку, чтобы их поприветствовать!

Потом геронда признался, поскольку я был неотступен в вопрошании, что он-то видел Пресвятую Богородицу, а моя духовная близорукость мне не далее лампадки позволила узреть... Будучи там, на Афоне, я так прямо и полагал, что Божия Матерь особенно близка именно афонитам. «Она же Игумения Святой Горы Афон!» – думал я. Но когда Промыслом Божиим я был изведен за пределы Ее святогорских владений, то понял, что Ее Покров не сужен до географических широт, а, скорее, определяется географией нашего сердца: куда оно устремлено? Кстати, и лампадка-то в храме келии Воздвижения Честнаго Креста Господня качалась не привычно для здешнего мира: туда-сюда, – а каким-то таинственным образом: вверх и вниз!

Митрополит Лимассольский Афанасий (Николау), Кипрская Православная Церковь.